Форум » Эдит Пиаф » Эдит и Россия. Невстреча? Почему? » Ответить

Эдит и Россия. Невстреча? Почему?

Воробушек: Давайте откроем такую тему. Каково было отношение Эдит к нашей стране, культуре, менталитету? Может быть, есть ее высказывания по этому поводу, посвященные этой теме песни? Можно сюда же перенести тему про "Une Valse"... Обсуждаем, делимся информацией?

Ответов - 19

belka: Есть песни Эдит Пиаф , которые очень связаны с Россией, хотя она сама там не была эту песню, которую исполняыла Эдит Пиаф с 1945 года, написала русская певица А. Смирнова-Марли click here click here фильм о ней можно посмотреть здесь Фильм "Русские без России"

belka: Мишель Эмер, автор очень многих песен из репертуара Эдит Пиаф тоже был из России родом Также родился в Санкт-Петербурге

belka: Также есть еще одна песня у Эдит Пиаф, где упоминается о России, Les grognards LES GROGNARDS Paroles: Pierre Delanoë, musique: Hubert Giraud, enr. 25 novembre 1957 Écoute peuple de Paris Tu n'as pas la fièvre Écoute ces pas qui marchent dans la nuit Qui s'approchent de ton rêve Tu vois des ombres qui forment une fresque Gigantesque accrochée dans ton ciel Écoute, peuple de Paris Regarde peuple de Paris ces ombres éternelles Qui défilent en chantant sous ton ciel Nous les grognards, les grenadiers Sans grenades, sans fusils, ni souliers Sans ennemis et sans armée On s'ennuie dans la nuit du passé Nous les grognards, les grenadiers Sans grenades, sans fusils, ni souliers Ce soir nous allons défiler Au milieu de vos Champs-Elysées Wagram, Iéna, Eylau, Arcole, Marengo... Ça sonne bien Quelles jolies batailles Tout ce travail C'était pas pour rien Puisque les noms de rues Les noms d'avenues Où vous marchez C'est avec le sang De nos vingt ans Qu'on les a gravés Nous les grognards, les grenadiers Sans grenades, sans fusils, ni souliers Sans ennemis et sans armée On s'ennuie dans la nuit du passé Nous les grognards, les grenadiers On est morts sur des champs étrangers On a visité la Russie Mais jamais nous n'avons vu Paris On n'a pas eu le temps D'avoir un printemps Qui nous sourit Nos pauvres amours Duraient un jour Au revoir et merci Roulez, roulez tambours Dans le petit jour On s'en allait Au son du clairon Et du canon Notre vie dansait Nous les grognards, les grenadiers On nous a oubliés, oubliés... Depuis le temps de nos combats Il y a eu tant et tant de soldats Mais cette nuit vous nous verrez Sans grenades, sans fusils, ni souliers Défiler au pas cadencé Au milieu de vos Champs-Elysées Sans grenades... Sans fusils... Ni souliers... A Paris... Никита Богословский, композитор знаменитой "Темной ночи" и других замечательных песен, об Эдит Пиаф: "О ней писать почти невозможно. О ней написано все. В двух своих книгах, одну из которых вы сейчас прочтете, она с беспощадной откровенностью дополнила всех своих биографов. Впервые я увидел ее в кафе на втором этаже Эйфелевой башни — и не поверил своим глазам. Эта маленькая некрасивая женщина с беспредельно усталым лицом, с темными тенями под глазами, сутулящаяся, с трудом передвигающая ноги, кажущаяся значительно старше своих сорока шести лет — это Эдит Пиаф? Не может быть! В тот же вечер она давала свой концерт. После ряда отличных эстрадных номеров под шквал аплодисментов на сцену медленно вышла та же пожилая некрасивая женщина. На сцене погас свет, осветился тюлевый занавес с силуэтом маленького оркестра. Короткое вступление — и Эдит начала петь... За свою жизнь мне неоднократно приходилось видеть удивительные преображения актеров, выходящих па сцену. Мне доводилось слышать веселые анекдоты от Отелло, собирающегося через несколько минут задушить Дездемону, от превосходного Арбенина — накануне сцены отравления. Знаменитый Ленский перед сценой дуэли беззаботно беседовал на посторонние темы. И к их чести, надо сказать, что они, как правило, мгновенно воплощались в свои сценические характеры. Такое уж, видно, свойство настоящих артистов. Но то, что я увидел,— было чудо. Эдит после первых же нот стала красавицей. Да-да, красавицей в полном физическом смысле этого слова. И не грим, не профессиональная техника, не жесткая актерская дисциплина были тому причиной. Просто — фея искусства, прикоснувшись к ней своей волшебной палочкой, осуществила у меня на глазах чудесное превращение из андерсеновской сказки. И с каждой новой песней красавица менялась. Она была нежной и задумчивой, грозной и веселой, ироничной и трагичной. Уже не было вокруг зрительного зала, не было публики, начисто и мгновенно забылись предыдущие артисты. Сама Франция с ее радостями и горестями, трагедиями и смехом пела правду о себе... Я до сих пор не знаю, какой все же был голос у Эдит — сопрано, меццо, контральто? Она одинаково свободно и выразительно пользовалась всеми регистрами. Но думаю, что к ней, более чем к кому бы то ни было из ее коллег, подошли бы крылатые слова нашего Утесова относительно «пения сердцем». Мне никогда не приходилось видеть более идеального сочетания драматической актрисы и певицы в одном лице. Да-да, певицы в точном смысле этого слова — в ее репертуаре были баллады, исполнение которых под силу, пожалуй, только оперным певцам. Эдит не укладывалась в обычные определительные рамки жанра. Это было явление уникальное. Ее смерть — огромная потеря для французского искусства; многим ее соотечественникам трудно поверить, что рядом с ними уже нет «воробышка», — она была, как и ныне здравствующий Морис Шевалье, частью Франции, частью Парижа. Нет смысла пересказывать ее биографию. Вы ее сейчас прочтете. Сложная, трудная, подчас нелепая жизнь этой женщины была неразрывно связана с ее творчеством. И песни Эдит не могли быть иными, чем ее жизнь, которую она сама себе выбрала и которая приносила радость миллионам людей. Мы не знаем — какое место займет Эдит в истории французского искусства. Но каждый раз, когда в беседе с ее коллегами вспоминается Пиаф, — экспансивные, веселые французы сразу грустнеют и, чуть склонив голову, тихо произносят: «Великая Эдит». Что же, возможно, это так и есть! НИКИТА БОГОСЛОВСКИЙ В Советском Союзе очень любили Эдит ПиафС концертами Ива Монтана, стали появляться и ее пластинки Одной из открывательнец ее таланта для советских людей была Наталья Кончаловская, написавшая о ней книгу в середине 60-х Ну и , конечно же, Вячеслав Тихонов - знаменитые слова Штирлица, познакомившие многих советских людей с Эдит Пиаф: "Эту певицу будут помнить и после смерти" (в фильме "17 мгновений весны", 8 серия) и знаменитый спектакль с Ниной Дробышевой, шедший с 1970 года http://edith-piaf.narod.ru/Nina_Drobisheva.html

belka: Кстати говоря, Эдит Пиаф еще любила очень Клавдия Ивановна Шульженко, она очень мечтала положить на ее могилу в Париже цветы об этом рассказывалось в передаче, посвященной ее судьбе

Пушистик: Didou пишет: состояться концерт Эдит в 1964 Да, получается, что Эдит просто не дожила до этого выступления...

Barbara: но а ещё, если брать связь Эдит Пиаф и России, то нельзя не вспомнить тот факт, что юная Эдит пела на улицах под сценическим псевдонимом ТАНЯ, т.к. в те годы в Париже было много русских эмигрантов. Видимо, Эдит это имя понравилась, коль она выбрала его в самом начале своей карьеры...

Воробушек: Спасибо за отклик! ;) А по поводу имени "Таня" - это действительно так, или взято из La Mome? ;)

belka: Воробушек пишет: А по поводу имени "Таня" - это действительно так это действительно, в фильме взяли из биографий уже в автобиографии "На балу удачи" рассказывает сама Эдит Пиаф http://edith-piaf.narod.ru/bio.html тот день — хмурый октябрьский полдень 1935 года — мы работали на углу улицы Труайон и авеню Мак-Магона. Бледная, непричесанцая, с голыми икрами, в длинном, до лодыжек, раздувающемся пальто с продранными рукавами, я пела куплеты Жана Ленуара: Она родилась, как воробышек, Она прожила, как воробышек, Она и помрет, как воробышек! Пока подруга обходила «почтенное общество», я увидела, что ко мне направился какой-то господин, похожий на знатного вельможу. Я обратила па него внимание еще во время пения. Он слушал внимательно, но нахмурив брови. Когда он остановился передо мной, я была поражена нежно-голубым цветом его глаз и немного печальной мягкостью взгляда. — Ты что, с ума сошла? — сказал он без всякого предисловия.— Так можно сорвать себе голос! Я ничего не ответила. Разумеется, я знала, что такое «сорвать» голос, но это не очень меня беспокоило. Были другие, куда более важные заботы. А он между тем продолжал: — Ты абсолютная дура!.. Должна же ты понять... Он был отлично выбрит, хорошо одет, очень мил, но все это не производило на меня никакого впечатления. Как истинно парижская девчонка, я реагировала на все быстро, за словом в карман не лезла и поэтому в ответ лишь пожала плечами: — Надо же мне что-то есть! — Конечно, детка... Только ты могла бы работать иначе. Почему бы с твоим голосом не петь в каком-либо кабаре? Я могла бы ему возразить, что в продранном свитере, в этой убогой юбчонке и туфлях не по размеру нечего рассчитывать на какой-либо ангажемент, но ограничилась лишь словами: — Потому что у меня нет контракта! И добавила насмешливо и дерзко: — Конечно, если бы вы могли мне его предложить... — А если бы я вздумал поймать тебя на слове? — Попробуйте!.. Увидите!.. Он иронически улыбнулся и сказал: — Хорошо, попробуем. Меня зовут Луи Лепле. Я хозяин кабаре «Джернис». Приходи туда в понедельник к четырем часам. Споешь все свои песенки, и... мы посмотрим, что с тобой можно сделать. Говоря это, он написал свое имя и адрес на полях газеты, которую держал в руке. Затем оторвал этот кусок газеты и вручил мне вместе с пятифранковым билетом. Уходя, он повторил: — В понедельник, в четыре. Не забудь! Я засунула бумажку и деньги в карман и снова стала петь. Этот господин позабавил меня, но я не очень поверила ему. Вечером, когда мы с подругой вернулись в нашу узкую, похожую на шкаф комнату в убогой гостинице на улице Орфила, я решила, что не пойду на это свидание. К понедельнику я совершенно забыла о назначенной встрече. Я еще лежала после полудня в постели, когда внезапно вспомнила о разговоре на улице Труайон. — А ведь, кажется, сегодня мне предстоит встретиться с господином, который спросил, отчего я не пою в кабаре! Кто-то рядом заметил: — На твоем месте я бы пошла. Мало ли что может произойти! Я усмехнулась. — Может быть! Но я не пойду. Не верю больше в чудеса! Тем не менее, спустя час, поспешно одевшись, я уже бежала к метро. Почему я переменила свое решение? Не могу ответить. Когда Рокки Марсиано, бывший чемпион мира по боксу, думает о том, что мог бы легко стать и гангстером, когда он вспоминает все ловушки, которые его подстерегали в жизни и которых он избежал без особых усилий, «просто так», наконец, когда он размышляет обо всех своих победах,— то говорит, что «на небе» есть кто-то, кто его очень любит. Я готова поверить в эти слова. Я шла на свидание без особых надежд, убежденная, что напрасно потеряю время, но... теперь мне ни за что на свете не хотелось бы пропустить это свидание. «Джернис» находился на улице Пьер-Шаррон в доме 54. Было пять часов, когда я пришла туда; Лепле ждал меня у входа. Взглянув на часы, он сказал: — Опоздание на час. Неплохое начало! Что будет, когда ты станешь звездой? Я не ответила и последовала за ним, впервые переступив порог одного из тех фешенебельных ночных кабачков, казавшихся такой бедной девчонке, как я, пределом роскоши. Эти кабаре, где, по моим представлениям, подавали исключительно шампанское и икру, принадлежали к тому миру, в который я и мне подобные не допускались. Пустой зал, кроме одного угла, где я увидела рояль, был погружен в полумрак. Там сидели двое — дама, о которой я позднее узнала, что она жена врача, и пианист, настоящий асс своего дела, и к счастью для меня, ибо я не имела ни малейшего представления о нотах. Это не мешало ему превосходно — насколько я могу судить теперь — аккомпанировать мне. Я спела Лепле весь свой репертуар, по правде говоря, скорее разношерстный, чем сложный. В нем было все что угодно — от «жестоких» песенок Дамиа до сладких мелодий Тино Росси. Лепле прервал меня, когда, покончив с песнями, я собиралась приступить к оперным ариям. Немного смущенная вначале, я довольно быстро освоилась. Чем, в сущности, я рисковала? А после того как Лепле вознаградил меня за первые усилия несколькими обнадеживающими словами, я вложила в исполнение все сердце. И, пожалуй, не ради того, чтобы добиться ангажемента — он все еще казался мне маловероятным, — а просто чтобы доставить удовольствие этому господину, которому угодно было заинтересоваться мной и к которому я теперь испытывала доверие и почти симпатию. Не пожелав, однако, выслушать арию из «Фауста», Лепле подошел и с удивительной мягкостью положил мне руку на плечо. — Очень хорошо, детка,— сказал он.— Ты добьешься славы, я уверен. Твой дебют состоится в пятницу, и ты будешь получать сорок франков в день. Только нужно подумать о другом репертуаре. У тебя собственная манера пения, нужны песни, отвечающие твоей индивидуальности. Для начала выучи четыре: «Ни-ни — собачья шкура», «Бездомные девчонки», «Сумрачный вальс» и «Я притворяюсь маленькой». Выучишь к пятнице? — Конечно! — И вот еще что. У тебя нет другого платья? — У меня есть черная юбка — лучше этой, и, кроме того, я вяжу себе свитер. Но он еще не закончен... — А к пятнице ты успеешь закончить? — Наверняка! Я была не очень уверена в этом, но ответ сам сорвался с губ и прозвучал убедительно. Не могла же я рисковать всем из-за такой несущественной, как мне казалось, детали туалета. — Хорошо,— сказал Лепле.— Завтра в четыре часа приходи сюда репетировать. И с лукавым блеском в глазах добавил: — Постарайся успеть до шести! Из-за пианиста... Я уже собиралась уходить, но он удержал меня: — Как тебя зовут? — Эдит Гассион. — Такое имя не годится для эстрады. — Меня зовут еще Таней. — Если бы ты была русской, это было бы недурно... — А также Дениз Жей... Он поморщился. — И все? — Нет. Еще Югетт Элиа... Под этим именем я была известна на танцевальных балах. Лепле отверг его так же решительно, как и остальные. — Не густо! Пристально и задумчиво посмотрев па меня, он сказал: — Ты настоящий парижский воробышек, и лучше всего к тебе подошло бы имя Муано (Moineau—воробей (франц.).—Прим. Перев.) К сожалению, имя малышки Муано уже занято! Надо найти другое. На парижском арго «муано» — это «пиаф». Почему бы тебе не стать мом (Momе — малютка, малышка (франц.).— Прим. перев.) Пиаф? Еще немного подумав, он сказал: — Решено! Ты будешь малышкой Пиаф! Меня окрестили на всю жизнь.

Barbara: belka пишет: в автобиографии "На балу удачи" рассказывает сама Эдит Пиаф

Пушистик: Воробушек пишет: А по поводу имени "Таня" - это действительно так, или взято из La Mome? ;) В книге " На балу удачи" в диалоге Эдит с Луи Лепле тоже упоминается имя Таня. — Как тебя зовут? — Эдит Гассион. — Такое имя не годится для эстрады. — Меня зовут еще Таней. — Если бы ты была русской, это было бы недурно...

Воробушек: супер! Спасибо!

Victoria Vesennaya: Надо же, а я даже ни разу не встречала упоминаний про "Таню"((((((( Жаль, конечно, что Эдит так и не побывала в России!!!!!!

Barbara: Victoria Vesennaya пишет: не побывала в России!!!!!! она очень хотела побывать у нас.. у нее есть прекрасная песня о Санкт-Петербурге "Une valse" (перевод песни) ... концерт в Союзе должен был быть в январе 1964 года, но, увы..

Victoria Vesennaya:

Trisha: Barbara пишет: песня о Санкт-Петербурге "Une valse" У нас ведь был перевод этой песни. Он куда-то делся

Barbara: Trisha пишет: Он куда-то делся Он странным образом испарился с форума как и "Нищие девчонки" надо написать на borda.ru - сейчас перевод пропадает, а потом начнут более важные темы

Даша: Кстати, в фильме "17 мгновений весны" звучит "Милорд", который был написан только в 1959-ом году. Киноляп

Пушистик: Даша , мы обсуждали этот случай здесь: http://edithpiaf.forum24.ru/?1-4-0-00000034-000-0-0-1253007241

Даша: Спасибо, я не видела этой темы...



полная версия страницы